Осенний луч
Я хочу стать радугой в твоих ливнях... (с) И.Богушевская
...Не знаю, отчего я не пишу. Сентябрь идет - довольно ярко, не впустую, с морем общения, улыбок, симпатий и положительных эмоций. Я все время занята - читаю дочке, занимаюсь любовью с мужем, играю с детьми, худею, пишу диплом, читаю бабочкины книги, утешаю разводящегося друга, навожу дома порядок, глажу кота, собираюсь изучать английский (хорошо бы еще и французский с итальянским, кстати)...............

Наверное, оттого и не пишется, что не страдаю - в общепринятом смысле этого слова.

Этим летом я очень много думала - благо, была возможность восхитительно долго быть наедине с занятым своими делами ребенком. Я бродила по полям, по дорогам, вдоль чужих домов, мимо чужих машин... Я даже почти не вышивала - я ходила кругами по бабочкиным с дедом шести соткам, пропалывала сладкие флоксы, огибала буйные яблони, пробиралась через разросшуюся облепиху - и думала. думала, думала - в оглушительно-дождливой тишине, наполненной муравьиными разговорами, лесным скрипом и смехом вольной травы, я увидела себя со стороны, я увидела со стороны своего мужа и свою дочь... и поняла вдруг, что такое - Семья... и поняла вдруг, что у меня-то в детстве семья, несмотря на безотцовщину, была, а у моей дочери хоть и оба родителя - да нет семьи...





Очень медленно, терзаемая сомнениями и страхами, я продираюсь через свои обиды, как через дикую малину, заросшую крапивой, да я при этом еще и в купальнике. Океан, да что там океан - целая вселенная обид во мне... На всех, на каждого члена семьи, на каждого бывшего возлюбленного, на каждого друга, на каждую коллегу с каждой из работ, на каждого одноклассника и даже - ах! - на своего ребенка. Я помню все эти обиды, я могу четко сказать, кто, когда и чем меня обидел, да вот беда - человеческий мозг, конечно, прекрасен и всемогущ, но лично в моем уже не хватает места для хороших воспоминаний. В моей жизни нет места любви - зато есть простор для ревности. Нет места нежности к дочке - зато есть постоянные требования послушания и тишины. Нет места даже музыке, книгам, вышивке, готовке... да что там, я за собой почти перестала следить! Зато я с удовольствием плачу, жалею себя и проклинаю весь мир.

Я думаю о муже - и вспоминаю Волгодонск, удар или грубость. При этом, чтобы вспомнить бесконечный ночной МКАД или импровизированные репетиции свадебного танца, мне нужно очень постараться. Думая о друзьях, я вспоминаю не наши рок-концерты, не тонны разговоров под канистры с левым мартини, не смех в ступинской электричке, а мое одиночество с новорожденной дочкой, когда все они растерялись и решили не мешать мне наслаждатся материнством. Думая о коллегах, я вспоминаю не помощь мне в организации открытых занятий, не тосты "ЗА ЖЕНСКУЮ ДРУЖБУ!!!" с той, с кем не ладим с самого начала, не ночные разговоры по телефону с той, кто в первое время посмеивалась над моей медлительностью и наивностью - зато мне отлично думается о том, кто, когда и что обо мне сказал, кто хихикнул, кто закатил глаза, а кто наверняка называл меня жирной коровой, пока я, пьяная, плясала с самой красивой женщиной нашего детского сада.

И вдруг, посреди бешеных огурцов и кустовых роз, я поняла, как мне тяжело. Мне физически тяжело носить этот груз. Словно старый больной атлант, я изнемогаю под этим грозовым небом обид и переживаний, обсасываний, проигрываний внутри по тысяче раз. И мне вдруг сильно-сильно, до крика, до слез захотелось сбросить с себя все это................... Но двадцать восемь обиженных лет столь тяжелы, что я не могу приподнять и с силой разбить их об обновленную душу - и тогда мне приходится по денечку, по часу разбирать эту вечность, сложно я по листику перебираю осеннюю кучу, собранную воспитательскими и дворницкими граблями со всего сада. Каждый листик своих обид я складываю в мешок прощения и забытия, будучи не в силах взять хотя бы пригоршню сухих, бесполезных и некрасивых уже останков былого пафоса и любования своей позицией жертвы. И мне нужно много таких мешков - они наполняются медленно, но неотвратимо, и каждый из них нужно, поднатужившись, оттащить на помойку, чтобы там их сожгло время.

Знаете, я, может, и странно пишу все это, слишком долго и нудно, но.... но я потихоньку очищаюсь от своих обид на мир и на каждого, кто в нем существует - и, о чудо, мне стало светлее и легче жить. Уже сейчас, в самом начале, мне легче - при этом я много плачу, много молчу и много смотрю в одну точку.

Мне жаль, что я взялась за себя в таком серьезном возрасте, но обид на себя так много, и они такие сильные, что за опоздание я заранее себя простила))